?

Log in

No account? Create an account

Девяносто

За спиной шуршат люди и шуршание их точно вопль младенца, рожденного с конца - от недели до года на все про все. Я сижу у окна, здесь тепло. Прижимаю коленки к чугунному чуду и смотрю тупо вверх и направо. У меня нет прописки и имени, но я помню, что скоро обед. Мне сегодня 84 и я об этом ничего не знаю, ведь раньше мой день рождения был летом. И только Аркадий Вениаминович обо всем догадался и шаркает в мою сторону с подарком. Это склянка его мочи. Светит солнце, тапок трется о ногти на пальцах, желтая жидкость искрится, покачиваясь.
Мы познакомились, когда мне было тридцать. Семейные, счастливые и очень одинокие, мы писали друг другу поэмы из анекдотов и во всем видели таинственный смысл. У этой связи даже была своя музыка - японское диско, ядовитый танец раскосых лебедят. Никакой обнаженки и дерзких фантазий. Мы были как дети, которые точно знают, что хотят секса, но понимают, что еще не время. Однажды он сказал, что поцелует меня в девяносто. И мы начали отсчет.
Скрип его предплечий оказался совсем близко, запах вареной картошки и медикаментов подчеркивала синяя полоска на его пижаме. Он наклонился и поставил на окно свой подарок. Он улыбнулся. Я заморгала, задрожав от благодарности и протянула к нему руки. Немного поморщившись от боли, он приблизился. И в последнем прыжке мой рассудок выдал тихое и очень простое “я не могу больше ждать”.

Берлинале

Я хожу в ожидании того, что внутри зашевелится.
Здесь большие окна - они помогают смотреть шире, пусть даже на чужие спальни. И я чувствую, как скрипя расходится тоннель, раздается словно жирная самка, натягивается жвачкой на языке. И голос старика Ферри дрожит со мной в такт. Мы обнимаемся и танцуем, тихонько плачем и даем клятвы. И наши пальцы потеют, а на зубах скрипит порошок. Я проникаю в этот город, вхожу в него боком, глажу его волосы. Где как не здесь, с кем как не с нами.
И я вижу, как долгие двадцать лет мы топчемся в этой комнате, переставляя ноги, протаптывая священный круг. Мы призываем звезды быть чуточку ближе, а голоса наши давно превратились в свет. Мы набухаем словно почки и распускаемся цветами, мы лопаемся жимолостью и сок наш течет по стенам. Наш город полон красок и мы не можем остановиться - не сейчас, не здесь, не мы.
И когда прозвучит финальный гудок, мы рухнем на ржавые колени, а мир вокруг будет смеяться над нами. И наши сигналы будут понятны только старым кораблям, мирно спящим на дне грязных городских луж.

слушай








в моей комнате просто - шкаф, кровать, неудачные фотографии

здесь пахнет белым, но не все поймут о чем я

и только две свечи - пурпурная и золотая напоминают

что для белого больше нет места

готова) #newyear #vsco #vscocam #vscogood #trip #malta #girl #maje #wine #love #instamood




почему бы не стать мне озером глянцевым
не словами, илом набив рот
заменить о любви разговоры разные
на пронзительный ливня удар в живот

тут понадобится берег серенький
и песка и пыли немного и дерьма птиц
чтобы верили, вы мне верили
уважаемые критики чужих страниц

чтобы в жаркий день, пропотев одиночеством
расстегнув на себе от кутюр тоску
грудью всей захватил ты побольше воздуха
навсегда с улыбкой идя ко дну





Мадам Островской.

Сегодня в банкете играет особая музыка - на ужин созвали великих. Подобно гусиному пуху, мягкая и теплая, кружит по залу мелодия. Белый от нее воздух немного тяжелее обычного и щекочет в ноздрях. На сцене маэстро царапает щетками барабанную медь.
Проем разрывает Король. Он первым, уверенно черпая легкими атмосферу, шагает к столу. Его бокал так и воет "обними, умоляю!"
Здесь все как на шахматной доске - отдельный ход для напитков. Король Абсурда спокоен. Глотками захватывая все новые фигуры, он дышит и ждет.
Трепетно впрыскивая сигаретный шарм, влетает она. Королева Флирта полна воспоминаний и надежд - вечная формула для победы. Срезая ферзя одним только взглядом, падает на пуф. Сегодня не будет игры - тут нет места "сухому" и цифрам.
Украдкой, маэстро поглядывает в сторону четы и пишет глазами картину будущих допросов. Картину, где эти двое непременно встретятся, но уже не здесь.
Прошвырнулась по району - сочные бургеры, плохие соседи, половозрелая обстановка. Что то невозможно далекое заставляет на небо взглянуть - в те его места, что так и чешутся от нарывов. Серые стержни растут и набухают и вскоре выстрелят потоком адского умиротворения под названием «конец войне». Но пока все только зреет, кошки как будто не понимают, что клянчить у модной закусочной совершенно бесполезно. «Я купила бы вам мяса, малышки, да вовсе не уверена в его качестве» - иду домой.

Здесь как в безумной комедии все цветет. В привычной манере листаю видео, а за окном уже что то трепещет. Веки лениво подрагивать, не отвлекаясь от главного. Сегодня определенно хочется только дрочить.

Сharmante для всех

Иногда я представляю себя частью нелепой тантамарески в стиле ампир, что у входа в местный зоопарк. Той его частью, что в платье, рядом с другой -  в фанерном камзоле.

Таких забавных дуэтов конечно поискать, но быть дыркой для других не так уж лестно, уверяю! Кто только не совал в нас свои лица, какие только судьбы мы не принимали на грудь! Нас фотографировали - всегда.

Своего лица я никогда не видела, но имела счастье наблюдать, кому же я составлю пару. То я была подругой пакистанца - и в этот момент контуры мои трещали под тяжестью его откормленной подруги, то супругой улыбчивого жлоба - и вокруг нас носились дети, не переставая визжать и бросаться кожурой от семечек. Изредка это были хорошо пахнущие пары, он - красавец- менеджер, она - в ежевичном парфюме.

А однажды, торопливо семеня по проспекту, во время осенней погоды, на пике неуместного дождя, к нам подошел мужчина лет 30. Один, совершенно. Не раздумывая, он вскочил на камзольное место и всунул свою, почему то уже седую, голову в прорезь. Закрыв глаза, он подставлял свои щеки под дождь и некому было это фотографировать. Минуту спустя он ушел в сторону киностудии и больше никогда не возвращался.
Источники гласят, что во времена марсельской чумы выживали совсем немногие. Европу тошнило трупами то здесь то там, а формула самой болезни оставлась неизменной. Есть некая статистика, указывающая на определенные классы европейцев, потери среди которых были минимальны. Итак, чтобы остаться живым в Марселе 1720-го вам следовало быть :

Каторжником. Довольно раскручена легенда о четырех приговоренных к смерти, последним долгом которых было закапывать чумные тела. Здесь справедливым искуплением дело не кончилось - все четверо остались живы, даже после того, как уравняли с землей пару сотен добропорядочно скончавшихся. Возмущенный суд был готов даровать жизни бандитам лишь за ответ на вопрос «Как вам это удалось?!» И тут есть несколько разгадок, одной из которых считается уксус, который якобы пили герои. В других вариантах это алкоголь, в третьих - чистое вранье. Убийц в итоге казнили, но пить уксус стало логично и именно он до теперь является основой большинства французских дрессингов.
Кстати, коллегам парней на галерах везло не меньше - количество погибших на них катастрофически мало в сравнении с основными потерями.

Наемником. Попутный ветер, моря алкоголя и сифилисной любви в то время были основой романтики. Работа - грабить, цель -выжить, желание - любить. Такие заповеди читаются в «Крови и плоти» с Рутгером Хауером. Мигрируя от замка к замку, от богатой к чудовищно богатой смерти, можно было долго оставаться в живых.

Послушником. Сложно сказать, что толкает людей запираться наедине с Богом и еще десятками таких же затворников. Вера, страхи, ужасные тайны, делает их то ли мошенниками, то ли святыми. Здесь можно добавить только то, что веровать все таки стоит, особенно оглядываясь на цифры. Потери среди монахов просто ничтожны.

Сумасшедшим. Так и не ясно, отчего сходили с ума в те годы, но в опреленном смысле это была чистая удача. Локализация ли больных, особенности ли их недугов или опять же вранье, помогало им выживать, спокойно наблюдая вереницы похорон из протухших окон. По правде сказать, не установлено ни единого случая смерти такого гражданина от чумы.

И в наши дни, когда чума грозит буквально отовсюду, не стоит забывать о том, что быть лжецом, авантюристом или просто сумасшедшим не просто престижно, но и жизненно необходимо - ведь кто знает, быть может это и спасет вас!

b4868313ba

Миллер нейм.

Могла ли я знать, что на бульваре Гамбета впервые оправдаю свой яростный никнейм? Не думаю. В облаке культовой «житан», я слушаю рев прибрежных бокалов, терки ночных охотников и сочную африканскую брань. Я думаю о таинстве своего имени и улыбаюсь прямо в лицо папаше Генри. Старик, тебе повезло! Ты был тут алым леденцом в губах у малолетней гамбийской проститутки. Блестел своим американским блеском и пел об этом песни - превосходные песни. Конечно, ты и думать не мог, что я тут буду словно горчичный порошок в глазах. Мне твоя шлюха дала заранее, и глядя на ее ляжки с высоты 4-х этажного укрытия я точно знаю все, что она будет делать до 6 утра. Меня укачивает мысль, что там где ты валялся в липком соусе разврата, я остаюсь кристально чистой и холодной. В столице падений, на побережье излишеств, я - дьявол в отпуске, дьявол на задании, дьявол в раю.

Profile

misssury
misssury

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728